Барон Унгерн Штернберг

История барона Унгерна Штернберга, о котором в начале XX века монголы говорили, что он Бог Войны, воссоздающий империю великого Чингисхана; пули его не берут, спит он несколько часов в сутки и горе тому, кто встанет у него на пути.

Baron_ungern

«Баллада о Даурском бароне»

К оврагу,
где травы рыжели от крови,
где смерть опрокинула трупы на склон,
папаху надвинув на самые брови,
на черном коне подъезжает барон.

Я слышал:
В монгольских унылых улусах,
ребенка качая при дымном огне,
раскосая женщина в кольцах и бусах
поет о бароне на черном коне…
Арсений Несмелов, 1928 г., Харбин

Меня почему-то очень тронула предсмертная фотография барона Романа Федоровича фон Унгерн-Штернберга. На ней красивый усатый человек с многодневной щетиной сидит на стуле и очень выразительно смотрит в камеру. Он одет в монгольский халат с нашитыми погонами.

Бегло собрав информацию о Романе Федоровиче в сети, я узнал, что он, будучи офицером русской императорской армии, помог монголам отвоевать независимость, принял буддизм, был отчаянно смелым воином и неплохим стратегом, благодаря чему в Азии его прозвали «богом войны». Кроме того, он собирался воссоздать империю Чингисхана, однако не для себя и не в качестве диктатора, а ради священной монархии, которая после череды революций сохранилась только на Востоке, откуда, собственно, и должна была пойти волна контрреволюций во имя «добра и справедливости».

Глубокая симпатия к этому трагическому персонажу дала мне повод узнать о нем побольше. Я рекомендую книгу С. Л. Кузьмина «История барона Унгерна: опыт реконструкции», в которой представлен, действительно, честный опыт реконструкции сложной судьбы весьма необычного человека. Нижеизложенный исторический портрет барона основывается на данных, приведенных в этой книге.

Внешность Романа Федоровича его современники описывают следующим образом: выше среднего роста, худой, с плоской грудью, широкоплечий, голубые глаза глубоко посажены. В бытность в Монголии носил короткую рыжеватую бороду. Волосы редкие, слегка курчавые, светло-рыжие. На лбу рубец от сабельного удара, который при сильном волнении становился багровым. У барона был твердый, пронзительный и неподвижный взгляд, прямо в глаза собеседнику.

ungern

Многие говорили о сумасшествии Унгерна. Это не доказано, однако его поведение отличалось от обычного. Говорил он резко, высоким тенором, не очень связно, часто задумывался и замолкал, бросал фразы без окончаний. На вопрос, почему в походе на Сибирь он не желал обороняться, Унгерн ответил: «Я не могу обороняться – у меня нервы не выдерживают». По той же причине он «не мог выносить сидячей жизни и должен был все время передвигаться». Он быстро выходил из себя, вслед за этим часто следовало рукоприкладство. Эти вспышки ярости для некоторых имели роковые последствия.

Очевидно, все эти черты отражают высокую возбудимость нервной системы и холерический темперамент. Судя по всему, характер Унгерна все больше портился из-за сабельной травмы головы, полученной в 1910 году. Она вызывала приступы сильных головных болей и нарушение сна. Барон спал всего несколько часов в сутки. Война, новые ранения и пьянство провоцировали новые эксцессы. Отсюда прогрессирующая раздражительность, чередовавшаяся с депрессиями, молчаливостью и замкнутостью. В Монголии он бросил пить. Не исключено, что, бросив пить, Унгерн употреблял кокаин или морфий. В переписке Унгерн упоминает некоего Фу Шана, как «соучастника курения опиума в вагоне».

В жизни барона эпизодически могли быть женщины, однако они занимали мало места: доминантой было служение идее.

roerich

В.К. Рерих (служивший у Р.Ф.Унгерна) с братом и племянником. Слева направо: В.К. Рерих, Ю.Н. Рерих, Н.К. Рерих

Барон знал 5 языков кроме русского: французский, английский, монгольский, бурятский, китайский. К тому же был неплохо образован и, по-видимому, страдал от невежества своего окружения.
«Я столько лет вынужден находиться вне культурного сообщества, всегда один со своими мыслями. Я бы охотно поделился ими, если бы имел случай побеседовать с Вами не в качестве «кровавого бешеного барона», как меня называют мои враги… а в качестве обыкновенного человека, много пережившего и еще больше страдавшего.

В революцию и гражданскую войну Унгерн лишился самого дорогого. В 1905 году восставшие сожгли поместье его отчима, где он любил бывать в детстве. 1907 год – умерла его любимая мать. 1917-1918 погибли отец и отчим. Не стало Российской империи. Дома и семьи не было. Унгерн посвятил жизнь борьбе с теми, кто был виновен во всем этом, борьбе за восстановление монархии и традиционализма.

Роман Федорович имел собственный план создания империи – наследницы державы Чингис-хана, под властью маньчжурской династии. В ее пределах предусматривался сильный союз Тибета, Синьцзяна, Халхи, Внутренней Монголии, Манчжурии и Шаньдуна.

В Монголии барону удалось реставрировать монархию, хотя и ненадолго. Роман Федорович принял монгольское подданство, действовал с санкции монгольского монарха и с благословения высшего буддийского духовенства.

Буддизм Унгерн принял, очевидно, там же, то есть в Монголии. Это часто считают политическим актом, но имеющиеся данные говорят об искренности барона. Например, Ф.А. Оссендовскому он говорил, что всю жизнь посвятил войне и изучению буддизма, эту веру привез из Индии его дед, к ней примкнул его отец.

Буддийская концепция Шамбалинской войны как последней битвы с врагами веры тоже трактовалась Унгерном как пророчество о победе над революцией.

Унгерн был фаталист и мистик, но не теософ. Став буддистом, он не отказался от христианства. Барон проявлял полную веротерпимость, с уважением относился к другим религиям и считал, что Божественное начало одно, его нельзя постичь рационально, разные религии обусловлены разными представлениями об этом начале, но в своей основе учат одним и тем же истинам.

В народной традиции монголов охранитель буддийского учения Бегцзэ иногда трактовался как «бог войны». Он же считался покровителем монастырей Нийслэл-хурэ. Унгерн освободил Монголию и Нийслэл-хурэ от китайцев, был жесток к врагам. В восприятии народа он мог ассоциироваться с божеством Бегцзэ (Джамсаран). Жестокости Унгерна не следуют из буддизма – самой терпимой из мировых религий. Они отражают, скорее, эксцессы гражданской войны.

Жестокость вообще была свойственна тому времени, когда действовали иные системы ценностей, чем сейчас. Кроме того, отмечается, что романтика рыцарства влекла Унгерна с детства. Он стал беззаветно храбрым, рыцарски благородным, честным и таким же жестоким, как средневековые рыцари. «Земля крови хочет» — одно из его часто употребляемых выражений.

Будучи честным и бескорыстным, Унгерн требовал того же от других. Еще в мирное время он пользовался обмундированием до тех пор, пока оно не износится, а затем мог попросить у сослуживца. Хотя он и был подозрительным, сочтя кого-нибудь порядочным, полностью ему доверял. Многие этим пользовались и обманывали. С другой стороны, потеря доверия делала человека врагом.
В Даурии барон жил также весьма скромно, в комнате с бедной обстановкой, а одежду носил, по-видимому, до полного снашивания.

О социально-политических предпочтениях Унгерна говорят следующие цитаты из его личной переписки:

Мнение Романа Федоровича фон Унгерн-Штернберга может не совпадать с мнением автора статьи.

«Запад с его либерализмом и революциями – разрушительные инстинкты худшей части народа. Революционная мысль, льстя самолюбию народному, не научила народ созиданию и самостоятельности, но приучила его к вымогательству, разгильдяйству и грабежу.

«Мое всегдашнее убеждение, что ожидать света и спасения можно только с Востока, а не от европейцев, испорченных в самом корне даже до молодого поколения, до молодых девиц включительно».

«Свет идет с Востока, где не все еще люди испорчены Западом, где еще свято, в неизменном состоянии хранятся великие начала добра и чести, посланные самим Небом».

«Я сражаюсь с врагами всего человечества, революционерами. Это люди, которые пренебрегли всеми небесными и человеческими законами, у которых нет религии, нет царей, нет ничего святого. В России брат пошел на брата, сын на отца, все друг у друга грабят, все голодают, все забыли Небо. Лично мне ничего не надо, я рад умереть за восстановление монархии, хотя бы даже и не своего государства, а другого».

«Единственно, кто может сохранить правду, добро, честь и обычаи, так жестоко попираемые нечестивыми людьми — революционерами, это цари. Только они могут охранять религию и возвысить веру на земле. Но люди корыстны, наглы, лживы, утратили веру и потеряли истину, и не стало царей. А с ними не стало счастья, и даже люди, ищущие смерти, не могут найти её. Но истина верна и непреложна, а правда всегда торжествует».

Барон Унгерн-Штернберг был расстрелян большевиками 15 сентября 1921 года в городе Новониколаевске (Новосибирск). Он обвинялся в сотрудничестве с Японией, контрреволюционной деятельности, терроре и зверствах.
Богдо-гэгэн после получения известия о казни Унгерна повелел служить молебны о нём во всех храмах Монголии. Говорят, монголы просили у будд и бодхисатв следующее: пусть не будут забыты отчаянно смелые полусумасшедшие герои, покрытые шрамами и потерявшие все, импульсивные и склонные к насилию, умные и одинокие, потерявшие любовь и ставшие богами войны, загнанные в угол своей ненавистью и болью. Пусть покоятся с миром в братских могилах, где проигравшие лежат, заключив друг друга в посмертные объятия, и шепчут друг другу о скитаниях вечных и о бесконечной, неземной любви.

Автор: Василий Лабецкий. По книге: С. Л. Кузьмин «История барона Унгерна: опыт реконструкции»