Шаманизм. В окружении демонов и сил зла.

С удовольствием перечитываю Мирча Элиаде и некоторый пережитый опыт приобретает новое звучание. Я иногда размышляю о палеолите и ранних формах религии, пытаюсь понять, почему буддизм охотно использовал архаичные техники экстаза и образы шаманизма в своих ритуалах и практиках, а также, есть ли грань между болезнью, которая буквально называется “шаманская болезнь” и тем, что принято называть духовностью. Более-менее представляя биологические и психологические причины, ведущие к истончению грани между здоровым, социально-одобряемым мировоззрением и жутким, изменчивым миром бессознательных сил, которые проявляются в образах архаичных демонов и духов, мне до сих пор не совсем понятно, что кроется в этом мире – безумие или же что-то вроде кладезя древней мудрости, который просто требует правильно подобранных ключей. Пока что мне кажется, что скорее первое, но возможно просто потому, что ключи еще не подобраны. Итак..

“Шаман – это в одном лице богослов и демонолог, знаток экстатического опыта и знахарь, помощник охотников, покровитель племени и скота, психопомп, а в некоторых обществах – всезнайка и поэт.

Все, что подпадает под термин «шаманизм», сливается в единый архаический, дошедший до нас из палеолита, повсеместно распространенный религиозный феномен (пожалуй, реже всего он встречается среди африканских народов). В строгом смысле термина шаманизм сохранился в Северной и Центральной Азии и у арктических народов. Именно в Азии шаманизм ощутил наибольшее влияние извне (ирано-месопотамские религии, буддизм, ламаизм) и не утратил после этого собственной структуры.

Разнообразные умения и навыки шамана – это результат его инициатического опыта. Благодаря испытаниям, через которые будущий шаман проходит во время своей инициации, он постигает меру беззащитности человеческой души и учится способам защитить ее. Он на собственном опыте познает вызываемые болезнями страдания и учится распознавать причины болезней. Он переживает ритуальную смерть, спускается в Преисподнюю, иногда воспаряет на Небо. Все умения шамана зависят от его опыта и знаний «духовного» рода. Он знакомится со всеми «духами»: с душами живых и мертвых, с богами и демонами, с многочисленными существами, невидимыми на физическом плане, что населяют три космические зоны.

Мистические способности человека распознаются легко: будущий шаман отличается от окружающих необычным поведением, становится мечтательным, ищет уединения, бродит по лесам и безлюдным местам, имеет видения, поет во сне и т.д. Иногда такой «инкубационный» период сопровождается опасными симптомами. У якутов случается, что молодой человек внезапно впадает в неистовство, чуть что – падает в обморок, прячется в лесу и питается там древесной корой, бросается в огонь и в воду, наносит себе удары ножом. Даже если шаманом становятся по наследству, окончательному выбору профессии должна предшествовать смена модели поведения: духи предков-шаманов отбирают себе юношу среди членов семьи, он становится рассеянным и задумчивым, чувствует потребность уединяться, переживает пророческие видения, временами теряет сознание. Буряты верят, что в это время духи уносят его душу в свои небесные дворцы, и там она предстает перед богами.

Чувство безнадежности и одиночества, сопутствующее любой болезни, в данном случае усугубляется признаками мистической смерти: принятие на себя груза сверхъестественной «избранности» сопровождается ощущением подвластности божественным или демоническим силам, т.е. неминуемой смерти. «Безумие» будущих шаманов, их «психический» хаос означает, что данный профанный человек идет по пути «исчезновения» и что новая личность вот-вот родится.

«Пациент» переживает ритуальную смерть как сошествие в Преисподнюю, во сне он наблюдает за процедурой расчленения собственного тела, видит, как демоны отделяют его голову от тела, вырывают его глаза и т.д. Согласно верованиям якутов, демоны переносят будущего шамана в Преисподнюю и три года держат его взаперти. Там он переживает свое посвящение: духи отрезают ему голову и кладут рядом с его телом (неофит должен воочию наблюдать за этой процедурой), режут его самого на мелкие кусочки, которые раздают духам всевозможных болезней … В конце концов, он приходил в себя и обретал совершенно новое тело и дар шамана.

Современному человеку трудно представить себе все значение такой фигуры для архаического общества. Это, в первую очередь, уверенность в том, что земные люди не оставлены одни в безучастном мире, в окружении демонов и сил Зла.”

Из этого можно предварительно заключить, что даже если шаманский “дар” – это психическая болезнь, которая в той или иной степени преодолена, то все-таки есть некоторый терапевтический эффект просто даже в существовании человека, который страдал-страдал, а потом, чик, и преодолел свою болезнь или хотя бы вышел на некоторое плато. Человека, который не боится жить по соседству с безумием, поскольку все равно у него нет выбора, и его демоны резали-резали, но так, сука, и не дорезали, и он все равно вроде бы живой. Однако как только кто-нибудь менее вовлеченный во всякое такое внезапно во всякое такое вовлекается, то опытный шаман как специалист хотя бы не станет рядом с ним паниковать.

Про буддизм ваджраяны и шаманизм, кажется, тоже более-менее понятно. Ведь как быть, если общаешься с народом, которому снятся не бабочки с радугами, а демоны-людоеды и пьющие кровь божества? Наверное вот так вот на пальцах и объяснять: это демон-людоед, но, в целом, он ничего, вполне себе комплиментарен, особенно если сильно не бояться. За это я в общем-то и люблю этих ребят.