Редкое заболевание сердца

Накануне XVI века в мире было три основных цивилизационных центра:
1) Западный – в виде греко-римского мира с христианской надстройкой;
2) Восточный – в виде китайской культуры, которая вбирала в себя все внешние импульсы, переиначивая их на свой лад (в том числе это касалось буддизма);
3) Персидский – куда входила иранская культура, которую трансформировали и омолодили идеи ислама. Даже Индия с недавних пор была мусульманской. То есть Пророка чтили не “от Стамбула до Самарканда”, а “от Стамбула до Дели” и дальше на юго-восток.

Когда турки взяли Константинополь многие христиане решили, что конец света близок. Действительно, христиане потеряли основную магистраль, по которой перемещалась большая часть мировых ресурсов (в том числе и информация). Один очень верующий человек решил найти другой маршрут в Индию, в обход Шелкового Пути, где влияние мусульман возросло, а христиан упало. Это был некий Христофор Колумб, который поплыл в Индию, а приплыл в Америку. Другой путешественник – Васко да Гама – открыл для грабежа Африку, которая до его путешествия, была защищена от европейцев пустыней Сахарой.
Новые открытия были спасением для христианского мира. Однако, христианская колонизация для коренных жителей Америки и Африки выглядела как ограбление, изнасилование и геноцид одновременно.

О том, как зародился и начал процветать расизм и как под него подвели научную и религиозную базу – порассуждаем в другой раз. Интересным представляется новая точка зрения на Возрождение, изложенная Питером Франкопаном:

“Франция, Германия, Автстрия, Испания, Португалия и Англия не имели никакого отношения к Афинам и миру Древней Греции. Они являлись по большей части периферийными странами с самого начала и до самого конца Римской Империи. Это умалчивалось художниками, писателями и архитекторами, которые заимствовали античные идеи и тексты, чтобы создать историю прошлого.. Итак, хотя ученые долго называли этот период Ренессансом, это было не возрождение. Это был “Несанс” – рождение. Впервые за всю историю человечества Европа оказалась в центре мира.”
[Питер Франкопан – Шелковый Путь]

Почему Европа там оказалась – тоже понятно. Из Нового Света было вывезено огромное количество ресурсов, притом, с коренными жителями никто особо не церемонился: их и за людей-то едва считали.
В западной культуре есть оборот речи “азиатская жестокость”. Возможно, фразеологизм “европейская жестокость” не появился только лишь потому, что европейцы с гораздо большей жестокостью уничтожали целые культуры ради ресурсов, аргументируя это превосходством христианского мировоззрения (или, например, демократии) над всякими язычниками и филистимлянами.

“Смотри, – говорил Охвия Биано (индеец пуэбло), – какими жестокими кажутся белые люди. У них тонкие губы, острые носы, их лица в глубоких морщинах, а глаза все время чего-то ищут. Чего они ищут? Белые всегда чего-то хотят, они всегда беспокойны и нетерпеливы. Мы не знаем, чего они хотят. Мы не понимаем их. Нам кажется, что они сумасшедшие”.
Я спросил его, почему он считает всех белых сумасшедшими?
“Они говорят, что думают головой”, – ответил вождь.
“Ну, разумеется! А чем же ты думаешь?” – удивился я.
“Наши мысли рождаются здесь”, – сказал Охвия, указывая на сердце.

Я увидел Блаженного Августина, принесшего на остриях римских пик христианское “credo” бриттам, и Карла Великого с его пресловутым крещением язычников. Я видел банды крестоносцев, грабящих и убивающих… Затем перед глазами появились Колумб, Кортес и прочие конквистадоры, огнем, мечом и пытками проложившие путь христианству

Все, что у нас зовется колонизацией, миссионерством, распространением цивилизации и пр., имеет и другой облик – облик хищной птицы, которая с жестокостью и упорством находит добычу подальше от своего гнезда, что отроду свойственно пиратам и бандитам. Все эти орлы и прочие хищники, которые украшают наши гербы, дают психологически верное представление о нашей истинной природе.”
[Карл Юнг – Воспоминания, сновидения, размышления]

Конквистадор Эрнан Кортес (а вслед за ним и вся Европа) был как индейский дух-людоед вендиго. Он только брал, брал и ничего не давал.

“Для того, чтобы обогатиться Эрнан Кортес не останавливался ни перед чем. “Я и мои соратники, – говорил он ацтекам, – страдаем от редкого заболевания сердца, которое можно излечить лишь золотом.
[Питер Франкопан – Шелковый Путь]”

Вы скажете, что ацтеки и сами были не очень-то дружелюбными. Конечно, это так. Здесь вспоминается, Карлос Кастанеда, который пусть и далеко ушел от науки, но тем не менее честно попробовал реконструировать архаичное мировоззрение с полным погружением в него. Из девяти прочитанных книг мне запомнилось всего несколько эпизодов. В одном из них фигурировало нефритовое кольцо (или браслет), которое герой Кастанеды нашел рядом с одной из ацтекских пирамид. Со временем выяснилось, что последний обладатель этого изделия вложил в него всю свою мистическую силу, чтобы она не досталась его врагам. При этом он вкладывал ее каким-то магическим образом, пока его буквально съедали заживо “маги прошлого”. Эти же маги спустя тысячелетия пришли и за новым хозяином кольца.
Другой эпизод был связан с “бросившим вызов смерти” – индейским магом, который научился продлять жизнь до бесконечности.

“Я увидел мужчину – странного индейца, не молодого и не старого, очень хрупкого телосложения. Больше всего мне запомнился его странный акцент и одна необычная метафора, которую он использовал, описывал вещи.
Он говорил: “mis ojos se pasearon” – “мои глаза идут вперед”. Например, он говорил: “Мои глаза идут вперед на шлемы испанских завоевателей””
[Карлос Кастанеда – Искусство Сновидения]

Огромная популярность книг Кастанеды в 60е-70е годы XX века в США была вызвана не столько ажиотажем вокруг употребления психотропных веществ, сколько потребностью в мировоззренческой альтернативе. Юнг перед смертью пытался найти что-то подобное в той же области. Он изучал “первобытного” человека и его мировоззрение. То самое мировоззрение, что было уничтожено людьми, у которых были культурные ценности как у нас с вами. В лучшем случае оно было вытеснено в резервации или глубокий андеграунд. Может быть удастся хотя бы частично его оживить и вместить в сознание? Может быть оно восстановится само, после крушения техногенной цивилизации и существующего порядка? Возможно оно потеряно навсегда и Леви-Стросс вместе с Юнгом, Кастанедой и рядом других исследователей – всего лишь старики, глядящие в мировые воспоминания, которые отжили свое.
Это уже пусть каждый решит для себя сам.