Восточная Азия в отчетах Н. М. Пржевальского: геополитический аспект

1247px-The_reception_of_the_diplomatique_and_his_suite,_at_the_Court_of_Pekin_by_James_Gillray

Статья о русско-китайских отношениях второй половины XIX века, ключевой фигурой в которых стал Н. М. Пржевальский, чьи экспедиции носили не только научно-исследовательский характер, но также приследовали геополитические цели.

Николай Михайлович Пржевальский вряд ли нуждается в представлении, поскольку он вошел в историю в качестве путешественника с мировым именем, открывшего для просвещенного западного сообщества Восточную Азию. Под «Восточной Азией» в статье подразумеваются земли, простирающиеся от линии реки Хуанхэ на север и запад вплоть до границ Российской Империи конца XIX века. В этом пространстве находятся такие культурно-территориальные единицы как Тибет, Китайский Туркестан и Монголия. Сегодня Тибет и Китайский Туркестан включены в состав КНР в качестве Тибетского и Синьцзян-Уйгурского автономных районов. У Китая нет сомнений по поводу принадлежности указанных территорий, однако волнения и акции протеста коренных жителей, говорят о том, что это очевидно не для всех [Ринчинов, 2015. С. 84]. Часть монгольского мира также входит в состав КНР в качестве автономного округа Внутренняя Монголия, при этом отношения между монголами и китайцами можно обозначить как прохладные [Там же. С. 85]. Если в настоящее время окраинные «автономные районы» Китая доставляют Пекину умеренную головную боль, то во второй половине XIX века ситуация в регионе была значительно острее. Политические деятели Российской и Британской империй стремились разобраться в ней и повернуть ее в свою пользу.

Со стороны России большую роль в этом сыграли офицеры русской императорской армии, которые вошли в авангард историко-географического изучения Восточной Азии. На самом острие исследовательского процесса находился Николай Михайлович Пржевальский. Его непосредственное руководство в лице представителей Генштаба и ИРГО преследовало строго определенные цели связанные с войной, дипломатией и международной торговлей в Восточной Азии.

Первая центрально-азиатская (монгольская) экспедиция Пржевальского проходила в 1870–1873 годах на территории, подчиненной Китайской Империи. Именно в это время русско-китайские отношения перешли в новую стадию, и Россия, оценив обстановку после практически двадцати лет наблюдений (считая от заключения Кульджинского договора), начала активно вмешиваться в китайские дела.
Как было сказано выше, русское правительство внимательно наблюдало за ситуацией в Синьцзяне и даже послало в 1858 году офицера-разведчика под прикрытием, чтобы прояснить некоторые нюансы по поводу восстания ходжей [Семенов, 1947. С. 372]. Суть конфликта сводилась к противостоянию между мусульманским Кокандом и китайским Кашгаром, в которое косвенно была вовлечена и Российская Империя, чьи границы находились в опасной близости от этих двух городов [Валиханов, 1985. С. 148-149]. Поводом для беспокойства стал трагический случай, неприятно поразивший западное цивилизованное общество. Речь идет об убийстве естествоиспытателя Адольфа Шлагинтвейта, произошедшем в Кашгаре. По слухам, Шлагинтвейт имел дело к кокандскому хану и был связан с Британской Короной. Русская разведка не могла оставить такой инцидент без внимания, однако в итоге оказалось, что убийство было лишено политических мотивов, поскольку тогдашний правитель Кашгара – Валихан-тюря – был человеком психически нездоровым и испытывал пагубное пристрастие к употреблению наркотиков. В состоянии практически не прекращающегося опьянения, он легко впадал в неконтролируемую ярость и убивал людей без разбора, отрубая им головы, из которых складывал пирамиду на берегу реки [Зеланд, 1888. С. 69; Валиханов, 1985. С. 151-153; Семенов, 1947. С. 312]. Договориться с таким «эфемерным правителем» было невозможно, к тому же у власти он продержался недолго. Забегая вперед, можно сказать, что этот эпизод отчасти объясняет мотивы второй Лобнорской экспедиции Пржевальского – самой короткой и неудачной из всех. Основной ее целью были переговоры с мусульманским самозваным правителем Якуб-беком – последователем Валихана-тюря.
Однако «мусульманский вопрос» в Китайской Империи не ограничился временным захватом Кашгарии сепаратистами. В 1856 году, в юго-западной провинции Юньнань вспыхнуло дунганское восстание, которое по праву считается одним из самых кровопролитных и грозных мусульманских восстаний в истории Китая [Костенко, 1887. С. 93] [Пржевальский, 1875. С. 215]. В 1865 году практически весь Синьцзян вышел из-под контроля Поднебесной, но уже в начале 1870-х годов китайские войска принялись наводить порядок в стране, с невероятной жестокостью уничтожая всех непокорных мусульман.
В такой тяжелой для Китая ситуации Российская Империя отбила в 1871 году у восставших Илийский край, объявив, что вернет его прежним законным хозяевам, как только они восстановят контроль над Синьцзяном. Кроме того, русские оказали китайцам незначительную военную поддержку и помогли со снабжением армии [Костенко, 1887. С. 95].
Полковник Лев Феофилович Костенко в секретном донесении Генштабу коротко излагает суть проблемы. Согласно его словам, после периода невмешательства в китайскую внутреннюю политику стало ясно, что «лучше иметь в соседстве твердое, правильно организованное государство, чем народы, или без всякого правительства, или же с эфемерными правителями, случайно появлявшимися во главе внезапно возникших государств» [Там же. С. 94]. Руководствуясь такими мотивами, Россия решает помочь китайским соседям «восстановить свою власть, дабы можно было по-прежнему вести с ними дружеские сношения» [Там же. С. 1].

map_prj1

За год до захвата Илийского края русскими, то есть, в 1870 году началось Монгольское путешествие Пржевальского, первая часть маршрута которого проходила по известному торговому пути от Урги до Калгана и закончилась в Пекине, откуда Николай Михайлович предпринял короткий поход на север. Дальнейший маршрут уходил на юго-запад, в земли, охваченные дунганским восстанием: Пржевальский прошел по долине реки Хуанхэ, перевалил через Наньшань к озеру Куку-нор, после чего отправился далее на юг, вглубь Тибетского нагорья.
Земли к юго-западу от Пекина представляли тягостное зрелище: вдоль караванных дорог валялись целые груды трупов – полугнилых, объеденных волками, а в обезлюдившем краю, где текла река Хуанхе, в прибрежных зарослях паслись одичавшие животные, которые недавно были домашними и принадлежали убитым хозяевам-монголам [Пржевальский, 1776. С. 143-145, 212, 215].
Пржевальский уже имел опыт решения проблем с непокорными этническими меньшинствами Китайской Империи на территории Уссурийского края. Среди ужасов дунганского восстания он держался очень уверенно и полностью оправдал возложенную на него задачу. Его убежденность в превосходстве русской армии над китайской имела под собой реальные основания, и, есть мнение, что донесения Пржевальского послужили одной из причин принятия решения об оккупации Илийского края [Кравклис, 2010. С. 6].

Монгольская экспедиция принесла Пржевальскому мировую известность и ее результаты поистине впечатляющи. В ходе путешествия Николай Михайлович преодолевал огромные трудности, с которыми обычный человек не справился бы. В том числе это касалось денег, поскольку при чисто символических тратах (официальное финансирование экспедиции составляло 2000 рублей в год) был получен колоссальный объем научного материала и разведданных. Дополнительные средства на проведение экспедиции Николай Михайлович добыл на Амуре, выиграв в карты у коллег-офицеров целое состояние и получив среди них прозвище «золотой фазан» [Энгельгардт, 1891. C. 23].

Успех Монгольской экспедиции Пржевальского был уравновешен трудностями и неудачами Лобнорской, которая началась в августе 1876 года. Главная цель экспедиции сводилась к переговорам с Якуб-беком – следующим мусульманским правителем Кашгара, после вышеупомянутого Валихана-тюря. Не смотря на «дружеские» отношения с Китаем, в Генштабе все-таки рассматривали вариант использования сепаратистских настроений китайских мусульман в своих целях, поэтому путешественники-разведчики уделяли пристальное внимание культуре и этнографии коренных жителей Кашгарии и Джунгарии, а также истории их отношений с китайцами. Любой новый правитель в Китайском Туркестане становился восточным соседом Российской Империи, которая вынуждена была вести с ним переговоры.

map_prj1

Следующая экспедиция Пржевальского (первая тибетская), начавшаяся в 1879 году, имела своей конечной целью Лхасу, однако, была остановлена на подступах к городу у самых границ владений далай-ламы. Мир буддизма «алмазной колесницы» имел два крупных культурно-политических центра: северный в Урге и южный в Лхасе. Буддисты были относительно спокойной культурно-политической группой внутри Китайской Империи, однако китайцам приходилось считаться с их мнением и помнить о полной конфликтов истории отношений между Китаем с одной стороны и Тибетом и Монголией с другой. Русская разведка стремилась использовать противоречивость этих отношений в своих целях, в том числе и в политическом соревновании с Английской Империей, чьи колонии начинались практически от южных границ Тибета. Изучение дел в Лхасе и благорасположение такой крупной политической фигуры как далай-лама могли сильно улучшить дела русских в этом регионе, поэтому многие маршруты путешественников ИРГО стремились к Запретному городу.

Последняя экспедиция Пржевальского (вторая тибетская) началась в 1883 году, в довольно тяжелое для русско-китайских отношений время. Русская «помощь» китайцам по наведению порядка в Илийском крае была воспринята последними как оккупация земель, принадлежащих Поднебесной, поэтому в 1881 году, забыв об оказанных услугах и хороших манерах, китайцы «приняли заносчивый тон» и потребовали эти территории назад, даже пригрозив России войной. После этого отношения между двумя империями испортились и в русском Генштабе заговорили о том, что «китайцы, подстрекаемые нашими европейскими недругами, стали развивать свои военные силы и средства с целью рано или поздно напасть на наши границы» [Костенко, 1887. С. VIII].
Русские в свою очередь начали готовиться к войне, однако «китайская угроза» воспринималась ими не слишком серьезно. В секретном донесении Генштабу полковник Лев Феофилович Костенко отмечает, что воевать с китайцами вообще не обязательно: следует просто направить ненависть синьцзяньских мусульман в правильное русло и западная граница Поднебесной переместится к Великой Стене. Далее Костенко рассуждает о том, что можно создать в Джунгарии дунганское государство, а в Кашгарии – таранчинское под предводительством сына Якуб-бека. Того самого Якуб-бека, с которым Пржевальский вел переговоры во время своей Лобнорской экспедиции. В завершение Лев Феофилович добавляет классическую для колониальной эпохи фразу о «бремени белого человека»:
«как ни тяжело нашему государству расширять свои владения и присоединять новые земли, тем не менее, со стороны Чжунгарии и Кашгарии нам придется, рано или поздно, осуществить эту тяжелую, но вместе с тем гуманную и славную миссию» [Там же. С. 318].
Ко времени написания донесения Костенко в 1887 году, русские уже присоединили Бухарское, Хивинское и Кокандское ханства, прочно утвердившись в Центральной Азии и создав плацдарм для распространения своего влияния на Джунгарию и Кашгарию [Андреев, 2006. С. 55].

Cледует отметить, что, проводя свои исследования, Генштаб и ИРГО имели в виду сложные отношения с Китайской Империей, которая, наряду с Великобританией была «конкурирующим хищником» в пространстве между Сибирью и Индией. Не смотря на свою самобытность, Поднебесная сильно отстала в техническом отношении и едва справлялась со своими внутриполитическими проблемами, поэтому, вполне понятно, почему русские на всякий случай изучали Синьцзян, Тибет и Монголию с прагматической точки зрения, как свои потенциальные колонии. Впрочем, их насильственный захват был бы слишком радикальным и затратным актом, поэтому программа минимум по отношению к землям Восточной Азии сводилась к усилению русского влияния в регионе и улучшению торговых, а также культурных взаимодействий. Этим многое сказано о мотивации экспедиций Пржевальского и его последователей: кроме составления карт и топосъемки на случай военных действий, русские интересовались богатствами Западного Китая – начиная с кладов, «позолоченных идолов», полезных ископаемых и пресной воды, заканчивая сельским хозяйством, промыслами и торговлей. Как видно из приведенных выше документов, некоторые сторонники «наступательной политики» в Восточной Азии вообще не скрывали притязаний на китайские земли. Жители этих земель воспринимались как потенциальные сотрудники или даже будущие подданные, поэтому важно было узнать все их предпочтения – от культурных и религиозных, до экономических и политических.
Вообще, Генштаб вел свои дела очень обстоятельно, и если какому-либо офицеру поручали составить военно-политический обзор той или иной страны, то можно было быть уверенным, что в списке литературы присутствовала вся известная в то время актуальная информация по нужному вопросу [Баторский, 1889; Баторский, 1891].

Подводя итог, можно сказть, что русско-китайские отношения во второй половине XIX века прошли несколько стадий от сотрудничества и взаимопомощи до «холодной войны». Русские старались использовать внутренние социально-политические противоречия Китайской Империи в своих интересах. В первую очередь имеется в виду влияние на китайские национальные меньшинства, склонные к сепаратизму. Кроме того, в ходе путешествий предполагалось узнать как можно больше полезных подробностей о Китайской империи. Решающую роль в этих процессах сыграл Николай Михайлович Пржевальский, который сделал в своей профессиональной области достаточно, чтобы его имя упоминалось всякий раз, когда речь заходит о геополитике в Восточной Азии второй половине XIX века.

Список литературы

Андреев А. И. Тибет в политике царской, советской и постсоветской России. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та; Изд-во А.Терентьева «Нартанг», 2006. 464 с.

Баторский А. А. Опыт военно-статистического очерка Монголии Ген. Шт. Полковника А.А. Баторского. Ч.1 // Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии. СПб.: Военная типография, в здании главного штаба, 1889. Вып. 37. 285 с.

Баторский А. А. Монголия. Опыт военно-статистического очерка командира 2-го драгунского С.-Петербургского Генерал-Фельдмаршала Князя Меншикова полка А.А. Баторского. Ч.2 // Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии. СПб.: Военная типография, в здании главного штаба, 1891. Вып. 48. 277 с.

Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений в пяти томах. Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1984. Т.1. 432 с.

Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений в пяти томах. Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1985. Т.3. 416 с.

Зеланд Н. Л. Кашгария и перевалы Тянь-Шаня. Путевые записки Н. Зеланда. Омск: Типогр. Окружн. Штаба, 1888. 213 с.

Костенко Л. Ф. Чжунгария. Военно-Статистический очерк Генерального Штаба Полковника Л.Ф. Костенко. // Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии. СПб.: Военная типография, в здании главного штаба, 1887. Вып. 28. С. 1-311.

Кравклис Н. Н. Николай Пржевальский – гениальный разведчик. // Смоленская газета. 2010. 10 августа. №92. С. 6.

Меньшиков Л. Н.
Китайские рукописи из Дуньхуана. Памятники буддийской литературы Сувэньсюэ. М.: Из-во восточной литературы, 1963. 77 с.

Пржевальский Н. М. Монголия и страна тангутов. Трехлетнее путешествие в Восточной Нагорной Азии Н. Пржевальского, Подполковника Генерального Штаба, Действительного Члена ИРГО. СПб.: Типография В.С.Балашева, 1876. Т.1. 383 с.

Пржевальский Н. М. Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Желтой реки. Третье путешествие в Центральной Азии Н.М. Пржевальскаго. СПб.: типография В.С. Балашева, 1883. 476 с.

Пржевальский Н. М. От Кяхты на истоки Желтой реки, исследование северной окраины Тибета и путь через Лоб-Нор по бассейну Тарима. Четвертое путешествие в Центральной Азии Н.М. Пржевальского. СПб.: Типография В.С. Балашева, 1888. 536 c

Пржевальский Н. М. От Кульджи за Тянь-шань и на Лоб-нор. М.: ОГИЗ, 1947. 157 с.

Ринчинов А. Б. Нациестроительство в КНР: на пути к гражданской нации. // Вестн. Бурят. гос. ун-та. Сер.: Политология. 2015. Вып. 6А. С. 84-88.

Семенов-Тян-Шанский П. П. Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 гг. М.: ОГИЗ, 1947. 381 с.

Энгельгардт М. А. Н. Пржевальский. Его жизнь и путешествия. СПб.: типография П.Г. Салова, 1891. 81 с.

Автор: Василий Лабецкий.