Обтекаемый футурополис: буддизм, которого никогда не будет

Сегодня прогнозировать будущее – все равно, что гадать по книге перемен. Впрочем, результаты И цзин скорее всего будут точнее.

Совсем недавно люди верили в то, что эволюция – это не концепция, созданная Г. Спенсером специально для того, чтобы легитимно грабить колонии и устраивать геноцид. Нет. Эволюция значила, что дела неминуемо идут на лад и завтра будет лучше, чем вчера.

В рассказе У. Гибсона “Континуум Гернсбека” фотограф выполняет заказ на серию фотографий бензозаправок в стиле “80е, которые никогда не наступили”. То есть, задолго до 80х люди мечтали о том, какими будут 80е и чувак из 80х пытается запечатлеть это ускользающее измерение: всякие там хромированные поверхности, обтекаемые формы, яркий пластик.
Путешествуя из города в город, он принимает стимуляторы, чтобы не заснуть, но в итоге просыпается где-то посреди пустыни на жестких отходняках, немного не доехав до цели и галлюцинирует перед собой город будущего в точности такой, каким его представляли в 30е. Город и его жителей:

“— Амфетаминный психоз, — сказал я самому себе.

Очень осторожно, не поворачивая головы, включил фары.

И увидел их.

Оба они были светловолосы. Они стояли возле своей машины, которая мне показалась похожей на алюминиевое авокадо с выступающим из хребта акульим плавником… Обнимая женщину за талию, мужчина указывал в сторону города. Оба они были в белом… Меня они, похоже, не видели. Мужчина говорил что-то мудрое и мужественное, она кивала. И тут я очень испугался. Никогда раньше мне не было так жутко.

Опустив стекло, я стал слушать, что говорит мужчина. Его слова были пустыми и яркими, как цитата из какой-нибудь рекламной брошюры…

— Джон, — услышал я голос женщины, — мы забыли принять пищевые таблетки.

Щелкнув замком поясной сумки, она извлекла из нее две яркие облатки и протянула ему одну.

Задом выехав на трассу, я двинулся в сторону Лос-Анджелеса, морщась, как от боли, и качая головой.”

Опасный идеализм существовал и по другую сторону океана – в СССР. Там он был как-то связан с авторитарным мировоззрением, которое, конечно же, до сих пор никуда не делось. Оно по-прежнему подкупает своей простотой и однобокостью, но раньше иллюзия была масштабнее и реалистичнее.

В Советском Союзе много чего было нельзя. Правительственный курс интересовал не всех, и те, кто откололся от мэйнстрима развлекались по мере сил и возможностей. Так, например советский врач и санскритолог Б. Л. Смиртнов перевел с языка оригинала Бхагаватгиту и часть Махабхараты. Просвещенная советская общественность с удовольствием прочла эти переводы просто потому, что читать было сравнительно нечего, и уж точно Бхагаватгита казалась интереснее чем телевизор с одним каналом, где постоянно крутили выступления Брежнева.

Идеалист всегда поймет идеалиста. Индийская философия явно пришлась по нраву одному исследователю, который вроде бы не должен был иметь к ней никакого отношения. Речь идет об Иване Антоновиче Ефремове и его книге “Час Быка”. Мне запомнилось из нее всего две темы:

1) Первая – это описание характера одной из героинь с помощью следующего сравнения:

[Она была] похожа на древних девушек Южной Азии, носивших в прическах или за поясами острейшие кинжалы и смело пользовавшихся ими для защиты своей чести.

Прочтя это, я подумал, что Иван Антонович неплохой писатель, и ему даже простительна некоторая тяжеловесность языка.

2) Вторая тема, что я запомнил – странный эпизод, который, скорее всего, большинство любителей фантастики пропустили как несущественный. По сюжету астронавты-коммунисты (чем-то похожие на гибсоновскую пару, только их словарный запас был из других рекламных брошюр) летят в мир, который застрял на низкой стадии социального-экономического развития – капитализме. Капитан космического корабля – женщина историк – волнуется за судьбу экспедиции и ведет себя следующим образом:

Коротко рассмеявшись, Родис убрала зеркало, сбросила платье и легла на диван, расслабив тело и уставив взгляд на синеватый, чуть светящийся шар над головой. Она оставалась в неподвижности около трех часов, пока в системе концентрических кругов на потолке не загорелась желтая точка и не раздался слабый звон. Фай Родис сделала несколько гимнастических упражнений. Еще несколько минут — и перед зеркалом стояла другая женщина, казавшаяся строже и суровее в мягкой облегающей одежде астронавта и с короткой, плотно уложенной прической. Она надела тяжелый сигнальный браслет на левую руку и вышла из каюты.

– Что это было? – Подумал я, прочитав такое. – Кажется, Женщина-астронавт с историческим образованием прибегает к трехчасовой медитации, чтобы успокоить сознание.

За последние 30 лет мы потеряли много иллюзий, но с этой я почему-то не хочу расставаться. Дело здесь, как вы понимаете, не в освоении космоса, да и коммунизм мы уже не построим. Дело в эффективости и правильном настрое. (Cложно поверить, что такое бывает, I know. Да и вообще, мы, кажется, забыли принять пищевые таблетки)
Кроме того, Ефремов был почти прав в своем прогнозе: в современном мире возникло таки академическое направление, существующее на границах нескольких дисциплин. Его представители стараются интерпретировать опыт работы с сознанием, накопленный традиционными обществами за тысячелетия в терминах психологии и нейрофизиологии. Интерпретировать и применять. Так что следим за новостями 🙂